Песни юности - "Дорогая пропажа"
- 18 часов назад
- 7 мин. чтения
Близкие друзья знают, что уже много лет я коллекционирую, нет, наверное проще, собираю дворовые песни середины прошлого века. Поверьте, это очень интересное занятие: это песни удивительной трагической и одновременно героической эпохи, когда огромная страна оправлялась от разрушений войны. Это разрушение ощущалось и в хозяйстве, и в экономике, и в душах. И страна не просто оправлялась, но и пыталась строить ни много ни мало, очередное народное счастье – Коммунизм, к 1980-му году. 60-е были годами великих надежд и обещаний, на деле оказавшихся очередным блефом.
Все, что я дальше напишу, это мои воспоминания, мое ощущение того времени, мое восприятие событий и мой опыт. Может, у кого-то все по-другому, все мы разные… Да и время было - неоднозначное.
С одной стороны бедность, разгул криминала, особенно после амнистии 1953 года, беспробудное пьянство потерянных людей, которые совсем недавно возвращались с войны героями, а оказались никому не нужными, да часто еще и заключенными лагерей. Это инвалиды-попрошайки на улицах. Это хлеб по карточкам, крупы с машины в мешочках на каждого члена семьи. Это обязанность сдавать яйца, если хочешь разводить курей. Это выкручивание всех, кроме самой тусклой, лампочек из патронов и сокрытие утюгов и плиток, когда соседи звонят и говорят, что в дом пришли контролеры. Это аккуратное под присмотром учителей вымарывание и зачеркивание портрета Никиты Хрущева в учебниках, когда в 1964 его сместили в результате заговора. Это борьба с сектантами и тунеядцами, бесконечные учения по гражданской обороне и запоминание наизусть маршрутов куда кому бежать, даже из детского сада, в случае атомной тревоги. Это постепенное перемещение неугодных из лагерей в психбольницы…
С другой стороны героическое освоение целины и строительство новых городов, физики-ядерщики и первые спутник, Белка и Стрелка и космонавт Гагарин. Это оттепель и такие новые нотки в стихах Акуджавы, Евтушенко, Рождественского. Это такая родная Светлана Тарасова в телевизоре, который смотрят по вечерам всем поселком в доме, где он появился (так и говорили: - приходите к нам «на телевизор»), это возможность написать на радио или телевидение и попросить исполнить самое любимое советским народом тех лет классическое произведение - полонез Агинского, и его таки исполнят, а все соседи будут чувствовать себя причастными. Это гениальные фильмы «Летят журавли», «Отец солдата», «Баллада о солдате», «Иваново детство» как прыщ посреди серости и убогости. А еще главное: молодость и естественное желание «про любовь» …
Это и породило тогда рядом с официальным песенным искусством, неофициальное, как отражение этой двойственности времени – дворовую и авторскую песню. Современная молодежь поет то, что слышит по телевизору и ее это вполне устраивает. В наши 60-е то, что поет молодежь и то, что поют по радио и в телевизоре, «две большие разницы». Нет, конечно, народ любил многие официальные песни и с удовольствием их слушал: «Ландыши», например, «Королева красоты», Хиль, Магомаев, Кобзон и, конечно, Кристалинская. Их любили, но молодые их не пели, а если пели, то только по-пьяни, за столом: “Ромашки спрятались”, например.
Ладно, заканчиваю импровизированное эссе.
Сегодня я хотел вам напомнить одну песню написанную в 1943-м, ставшую народным шлягером 1960-х и не раз перепетую современными исполнителями в разных вариантах. Мало найдется песен, которым уготована такая долгая жизнь.
Песня называется «Дорогая пропажа». Эту песню мы пели во дворах под семиструнную гитару, с приблатненными дворовыми интонациями. Девочки за вечер по несколько раз просили: «давай Пропажу», а пацаны делали вид, что им нравится больше про сигарету, которая, в отличие от «баб» не изменяет, но пели и слушали с удовольствием.
Мы всегда считали эту песню какой-то приблатненно-народной, как и многие другие наши дворовые шлягеры из 60-х: «Почему же ты замужем», «А ты опять сегодня не пришла», на слова Евтушенко «Плачет девочка в автомате», «Не плачь гитара моя»… Как потом оказалось у большинства текстов дворовых песен есть авторы, и авторы, довольно известные любителям поэзии.
Потом, уже в зрелом возрасте я узнал что музыку написал и впервые исполнял эту песню на эстраде один из больших артистов прошлого века Александр Николаевич Вертинский, на слова поэта Михаила Волина. По одной из версий, Вертинский посвятил её своей первой жене Ирине Вердитис.
Александр Николаевич Вертинский родился в Киеве 21 марта 1889 года, по национальности русский. Его отец Николай Петрович подрабатывал журналистикой, служил нотариусом. Мать Евгения Сколацкая происходила из дворянского рода.
Учился юный Вертинский в Императорской Александровской гимназии, однако вскоре его отчислили за неподобающее поведение — дело в том, что мальчик начал воровать деньги у тетки, и та выгнала его из дома. Чтобы выжить, ему пришлось работать и продавцом, и типографским корректором, и грузчиком. Однако, судьба улыбнулась Вертинскому. Его приютила Софья Зелинская, его бывшая преподавательница в гимназии. В ее доме юноша получил хорошее образование, а главное, познакомился с Марком Шагалом, Казимиром Малевичем и другими деятелями искусства. В это же время он начал подрабатывать в газетах, публикуя рассказы, которые принесли ему первую известность.
В конце 1914-го Вертинский записался санитаром-добровольцем на фронт, где выхаживал раненых в санитарных поездах, доставляющих их в тыл с передовой, за что получил медаль «За усердие». В январе 1915-го певец и актер получил ранение и был вынужден возвратиться в Москву. здесь артист продолжил сниматься в кино и играть в театре Арцыбушевой. Тогда-то и появился легендарный образ Пьеро. Артист выходил на сцену в гриме и при мистическом «лунном» освещении, которое делало его лицо мертвенно-бледным. В конце 1917 года Вертинский отправился в большой гастрольный тур, из которого в Россию не венулся. Домом для Александра Николаевича становились Афины, Рим, Париж, Берлин, даже Палестина. И везде он продолжал собирать полные залы. Особую популярность завоевали песни «Кокаинетка», «Танго “Магнолия”».
В 1934-м певец приехал в Америку. Первый же концерт в заокеанской стране собрал весь цвет русскоязычной эмиграции, соскучившейся по родной речи. Спустя год Вертинский уехал в Шанхай, где также обрел поклонников.
Но все это время артист тосковал по родине и еще в 30-е годы начал просить советскую власть позволить ему вернуться. В итоге Александр Николаевич приехал в Россию с семьей только в 1943 году, в этом же году спел впервые "Дорогую пропажу".
Автор текста Пропажи был Михаил Волин (Володченко Михаил Николаевич. Семья поэта переселилась в Харбин в конце 19-го века. Отец - дипломат. Михаил переехал в 1937 г. в Шанхай, там открыл школу гимнастики и йоги. Через двенадцать лет эмигрировал в Австралию. Жил в Сиднее, а с 1969 г. — двенадцать лет в США. В 1981 г. вернулся в Австралию, поселился в Аделаиде. Написал более десяти книг по хат-ха-йоге. В 1960–1980 гг. его стихи и рассказы изредка появлялись на страницах эмигрантских периодических изданий («Грани», «Перекрестки», «Возрождение», несколько чаще в «Новом журнале»). Интересно, что наша сиднейская газета на русском языке "Единение" 10 Декабря 2014 публиковала материал о творчестве Михаила Волина и несколько его стихов - своих в Австралии помним!.
В самые первые дни пребывания в Шанхае Александр Вертинский, великий русский шансонье, поэт и композитор, устроил встречу с местными поэтами. К этому времени почти все члены харбинского сообщества поэтов и литераторов, перекочевали в Шанхай. На встрече певец сказал, что будет рад написать песни на слова местных поэтов. Вскоре, уже в 1936 году, Михаил Волин предложил Вертинскому сразу несколько стихотворений. Стихи Вертинскому очень понравились и он, немного подправив текст, написал музыку. Так родилась песня, которую Александр Николаевич, вернувшись в СССР, нередко исполнял на концертах, но на пластинку записать не успел.
Дорогая пропажа в авторском исполнении Вертинского очень отличается от того, что пели мы в 60-е. Народ все же свои правки внес и в манеру исполнения и в текст: здесь уж ничего не поделаешь, народ всегда переделывает все любимое под себя, может это и не плохо. Так песни получают вторую жизнь, третью… жизнь. Да и никто и никогда не смог спеть Вертинского как Вертинский.
В 70-х годах песня получила широкое распространение в "простом" народе СССР благодаря ее исполнению Аркадием Северным, который внес свои, только ему присущие тембр, акцентовку и колорит. Заметьте, это очень характерно для Аркадия Северного, он в конце добавляет еще один куплет от себя. Аркадий, как самоучка и бард из народа, не может оставить песню без дидактического окончания. Ему нужно обобщение: со всеми так будет, если будут предают любовь: "без любви можно тоже прожить иногда, если сердце молчит и его не тревожит...".
Благодаря известному исполнителю русских песен за рубежом Александру Шепиевкеру "дорогая пропажа" приобрела огромную популярность в эмигрантских кругах Америки и Европы. Ни один концерт в бродвеевских концертных и танцевальных залах, в ресторанах, в Русском клубе не обходился без "Дорогой пропажи".
Следующая реинкарнация песни была совершена популярнейшей (одна только «Как упоительны в России вечера”, чего стоит…) группой Белый Орел в конце 90-х годов. Песня в исполнении этой группы так понравилась народу, что все считали, что они и есть ее авторы. Да и самой группе эта мысль настолько понравилась, что в своих афишах они иногда стали забывать указывать автора.
После "Белого орла" песня прочно вошла в репертуар разных самодеятельных и клубных коллективов - ВИА. В нашем веке «Дорогую пропажу» перепели и несколько современных популярных исполнителей, Влад Сташевский, например, и множество не самых популярных. Были красивые, очень мелодичные версии, которые и сейчас исполняются многими, но в этом обзоре всех упоминать не буду.
Это оригинальный текст Михаила Волина (настоящее его имя Михаил Николаевич Володченко):
Самой нежной любви наступает конец,
Бесконечной тоски обрывается пряжа…
Что мне делать с тобою, с собой, наконец,
Как тебя позабыть, дорогая пропажа?
Скоро станешь ты чьей-то любимой женой,
Станут мысли спокойней и волосы глаже.
И от наших пожаров весны голубой
Не останется в сердце и памяти даже.
Будут годы мелькать, как в степи поезда,
Будут серые дни друг на друга похожи…
Без любви можно тоже прожить иногда,
Если сердце молчит и мечта не тревожит.
Но когда-нибудь ты, совершенно одна
(Будут сумерки в чистом и прибранном доме),
Подойдешь к телефону, смертельно бледна,
И отыщешь затерянный в памяти номер.
И ответит тебе чей-то голос чужой:
«Он уехал давно, нет и адреса даже».
И тогда ты заплачешь: «Единственный мой!
Как тебя позабыть, дорогая пропажа!»
PS. В публикации для иллюстрации разных исполнений песни я воспользовался ссылками на видеохостинг Youtube. Можно ожидать, что в связи с частичной, а кое-где и полной блокировкой видеохостинга на территории России, для некоторых пользователей просмотр видео будет затруднен. Пишите, если такое будет поторяться часто, вставлю видео в тело поста.
Комментарии