Были мы счастливыми...

 

Ностальгирую.

 

 Послушал в очередной раз Витю Баранова. Да: -"Были мы счастливыми в Новом Майкудуке". Но о Майкудуке я напишу обязательно, позже. Майкудук, это святое, это, как теперь говорят: "малая Родина". На самом деле - большая, потому, что единственная.

 

Сегодня просто вспомнилось про Сукаробл, который для меня как Город герой Майкудук, тоже Родина. Сукароблом мы называли Статистическое управление Карагандинской области, в котором для меня и большинства моих друзей по жизни, все там и начиналось. Учились и достигали определенных высот в специальности, учились иметь и отстаивать свою точку зрения, выступать на научных симпозиумах, показывать товар лицом на первых постсоветских международных выставках, строили рыночную экономику в отдельно взятом коллективе посреди всеобщего социалистического застоя.  

 

И учились дружить. И видно, преуспели, потому, что прошло уже без малого 40 лет, с того дня, когда я там появился по протекции Шуры Каплана, абсолютно не понимая, что такое программирование, но зато в клешах и кофте со шнуровкой на волосатой груди, а до сих пор все мои самые близкие друзья - оттуда. Разбросало нас, правда: Израиль, Чехия, Австралия, Россия, Эмираты, Германия... Но зато, есть Скайп, и можно собраться у экранов, налить по-чуть-чуть и всем вместе чокнуться, пусть с камерой, но звон-то все слышат... 

 

Мне бы очень хотелось написать о каждом человеке, с которым воспитывался в Сукаробле и я так и сделаю позже, а сегодня маленькое типа эссе, 

 

--------

 

1 мая, Караганда, солнечный Сукаробл в Букпинской долине (некоторые поймут). 197... год, собирательно.

 

Собирались рано, часа за два до демонстрации, начинали в 41-й комнате по чуть-чуть у Виняра за столом, облепленным этикетками от всего выпитого за несколько прошедших лет.

 

Витька Бондарчук (тогда все еще были Витьки, Димки, а не Викторы Ивановичи и Дмитрии Иосифовичи) ритуально сажал визжавших Людку с Мариной на зеленый сейф, откуда они самостоятельно слазили с трудом;

 

Виняр, которому тогда как Христу, было 33, у него были длинные, еще не седые волосы, подвязанные красной ленточкой Чинчгангука, смотрел он на нас мудрым взглядом аксакала;

 

Мизинов в начале периода без, а потом только-только отрастивший бороду уже тогда, любил кроме девушек (а кто же их не любит), рыночную экономику, которую в борьбе с Уткиной внедрял на отдельно взятом ВЦ. А еще уговаривал выписать монгольскую газету «СОЦИАЛИЗМ ХУДО АЖ АХУЙ!» (Не юмор, так и называлась, в переводе - Социалистическое сельское хозяйство);

 

Кожевников, вечно делавший очередную кому-то диссертацию, заливая вареньем единственный листок с заданием и готовой частью этой самой диссертации, не боявшийся никого, кроме девок с парковой танцплощалки (вдруг пристанут) и Георгиевского, как обычно приговаривл "Деньги есть - Уфа гуляем, денег нет - Чишма сидим" и одновременно мучаясь вспоминал сколько сегодня правый карман должен левому карману; 

 

Красавица и умница Люда Ростовых (На Людку теперь обижается, но не признается) и умница и красавица Марина Чайковская (в девичестве Бернардова) - забойная женская составляющая нетленных проектов, наконец-то сползшие с сейфа делали вид, что возмущены, но принять не отказывались;

 

Много других, просто не перечислить здесь всех, но надо бы, и я, с легкой Риткиной руки, вернее рта, почему-то носивший кликуху "Горыныч", постоянно рассказывающий истории про то, как аж полгода был прорабом и руководил тремя бригадами татарских женщин-кровельщиц.

 

Потом долго стояли толпой на Чкалова: Цурканов в сотый раз рассказывал байку про брата-Махмуда и Мишку-скрипишку, Дидик вытаскивал из внутреннего кармана 3-х литровую банку батиного самогона (как она туда помещалась?..) и несоизмеримо маленький кусочек сала на закусь, Моисеич бутылочку протирочного спирта, для интеллегентов, у которых душа самогон не принимала. Ну, не так сказал, - сначала не принимала, а потом куда ж ей было деваться...

 

Нудно и долго распределяли флаги, знамена и прочие атрибуты советской праздничной жизни. Выслушивали инструктаж как эти атрибуты нести, куда потом девать и что будет за потерю или попытку надругательства над символами социализма, хотя как над ними можно надругаться, никто не подсказывал.

 

Колонной тихо выдвигались в сторону Советского, пополняя запасы в окрестных магазинах, которые с фасада были закрыты, но опытные-то знали, откуда продают. К трибуне все уже были готовенькие... кричать "Ура" любимой Коммунистической партии.

 

На трибуне стояли радостные советские руководители и по цвету и выражению их партийных рож было видно, что у них есть свои Дидики и Моисеичи. Они по очереди вдохновенно прокрикивали примитивные лозунги в разных вариантах. Основных вариантов было три:

  • Слава родной Коммунистической партии (именно так, именно со словом "родной". Дальше через тире допускалось несколько концовок: самой гуманной, или самой справедливой, или самой великой...

  • Да здравствуют советские студенты, инженеры, строители, ... и т.д. в зависимости от того, кто в это время шагал перед трибуной

  • Слава дорогому... и дальше можно было подставить два имени: Владимир Ильич или Леонид Ильич. Позже, вместо Леонида Ильича - по мере ухода Константина Устиновича, Юрия Владимировича...  

И мы это "Ура!" кричали. Во всю глотку. Чтоб согреться и повеселиться. И никто не воспринимал это всерьез, никто не был никаким идейным и все понимали, что это фарс, игра, которая должна скоро закончится, потому, что дошла до абсурда.

 

Возле трибуны всегда в одном месте, почему-то всегда на крыше автобуса стояли камеры местного телевидения. Все обязательно махали в камеру, так как была большая вероятность попасть "в телевизор" который в это время смотрели многие, не попавшие на демонстрацию. Смотреть по телевизору было интересно, потому, что все передачи, в основном, были постановочными, а здесь прямая трансляция, да еще знакомые морды. Ну если не друзей, то родного начальника, во главе каждой колонны, обязательно покажут. И все у телевизора истошно закричат: - Смотри, наши идут!

 

В конце шествия, в районе Дворца Спорта вездесущая Уткина (начальники отделов кадров тогда были очень везде и очень сущие), которая зорко следила, чтобы все сдали флаги и транспоранты. Очень боялась, что кто-то сопрет портрет уважаемого Леонида Ильича, видно, боялась надругательства.

 

После шествия 1-майский заплыв "в ширину" в парковом грязном, только что освободившемся ото льда озере, начальника ВЦ Виктора Андреича. Хороший был мужик, не обижался за разбитые по пьяне очки, никогда не лез с советами и руководящими указаниями в делах, которые не понимает, Редко выходил из себя, в основном, по поводу чистой бумаги, которую кто-то с завидным постоянством приносил в женский туалет, а Виктор Андреич находил в процессе очередной инспекции туалетов..

 

Далее - все к Чайковскому! В маленькую квартирку метров 30 вместе со спальней и кухней, набивалось человек сорок (да простит нас Люська) и все чувствовали себя комфортно. Здесь уже пили цивилизованно - "Гавана клаб", "Вырцихи" или "Греми". Закусь была знатная: что-то покупали, что-то приносили с утра с собой. Потом танцы (как там еще и танцевать удавалось?).

 

Разъезжались в кузове пойманного на улице грузового автомобиля. Мизинов, как начальник в кабину, показывать дорогу. Сначала везли домой Кожевникова. До дома было метров триста. На пятом круге вокруг дома, кожевников переставал стучать по кабине, а просто грустно повторял: - Вот опять мой дом проехали. 

 

Домой я попадал под утро - первомайской ночью добраться из Нового Города в Майкудук - отдельное ноу-хау!

 

А мне говорят, что социализм, это плохо.Нет, все хорошо, когда молодой и здоровый! 

 

 

Для того, чтобы посмотреть фото с демонстраций тех лет, нажмите кнопку слева 

 

 

 

Please reload